Главная » Вечерний Бишкек » Канат Садыков: Университет вышел из критического состояния

Канат Садыков: Университет вышел из критического состояния

1VLP9839Нужны ли университеты в регионах? Почему трансформировали институты КНУ? Как мотивировать студентов на учебу? Об этом, и не только, корреспондент «Вечерки» беседует с ректором КНУ Канатом Садыковым.

— Канат Жалилович, на самом высоком уровне сейчас говорят, что стране нужны классические университеты, которые занимались бы и научно–исследовательской работой. Вы разделяете эту точку зрения?

— Наш университет прошел за последние годы сложнейшие этапы трансформации, вернувшись именно к классической форме обучения.

В 2012 году в университете были юридические лица — институты по подготовке кадров по отдельным направлениям, востребованным в тот период в обществе, — экономического профиля, международного сотрудничества и другим. Все это легко укладывалось, скажем так, в систему спроса на эти специальности, возможно, не всегда оправданного. И практически не уделялось внимания тем классическим факультетам естественно–научного и гуманитарного профиля, которые всегда составляли основу университета.

Произошла, на мой взгляд, такая ситуация, когда университет подошел к критическому состоянию этих факультетов. Количество преподавателей и студентов на них снизилось. Контрактных средств не было, бюджетных денег не хватало на развитие. Флагман высшего образования страны оказался в роли просителя средств у своих же контрактных институтов. Качество преподавания и подготовки специалистов и обучающихся падало, было настолько низким, что говорить о развитии вообще не приходилось.

Университет напоминал мне тогда корабль, корма которого поднята вверх и вся сияет, вроде красиво, а трюмы и задняя его часть были в воде. Корабль шел ко дну.

Вот тогда и было решено, что Национальный университет надо возвращать в классическую форму, поднимать естественно–научные, гуманитарные факультеты, которые когда–то составляли основу и славу университета. Институты были ликвидированы и преобразованы в факультеты, чтобы выравнять бюджеты, заработную плату преподавателям.

Эта задача решалась сложно, болезненно. До сих пор слышны возмущения: мол, зачем надо было ликвидировать институты, которые зарабатывали хорошие деньги, где была высокая заработная плата. И тут, на мой взгляд, важны даже не только эти существенные трансформации, сколько осмысление того, что происходит сегодня в Кыргызском национальном университете. Вы не найдете сейчас другого вуза, в котором есть классические естественно–научные и гуманитарные факультеты вроде факультетов физики и электроники, химии и химтехнологии, географии и экологии с профильными кафедрами.

К сожалению, в прежние годы мы отдали практически свой потенциал научных кадров нескольким крупным вузам, не говоря о региональных, для которых в свое время готовились кадры. Поэтому вынуждены формировать его, чтобы возродить научные школы, вернуться к классическим формам: факультет–кафедра, но в новом формате, потому что нет уже пятилетних специалистов, упор надо делать на уровне магистратур. Я говорю о магистратуре, потому что, например, историков–бакалавров выпускают в любом другом вузе. Но тех же историков, археологов магистерского уровня, из которых вырастут ученые, может выпустить только национальный университет.

— Есть ли программа его развития? Что она предусматривает?

— Если сейчас говорить о программе развития, то в первую очередь мы ее связываем с новым позиционированием Кыргызского национального университета как классического с современными технологиями обучения. Но сегодня мы только начинаем формировать стратегию развития. Для движения вперед, повторяю, требуется осмысление настоящей ситуации всеми членами нашего коллектива. Однако у меня создается впечатление, что немало наших сотрудников не видят, что происходит с университетом в глобальном масштабе. Мы стоим на пороге независимой общественно–профессиональной аккредитации, когда нам нужно как раз представить наше видение, миссию, стратегию развития вуза. Сейчас рабочие группы на протяжении уже двух месяцев заняты подготовкой к аккредитации, формированием стратегической программы развития. И, думаю, мы находимся на пороге больших трансформаций. Как ректор, я ее осмыслил и представляю, какой университет мы хотим и должны получить. Самое главное, чтобы мы соответствовали той миссии, которую должен выполнять национальный университет, тем задачам, которые ожидает от нас общество. А оно ждет многого от нашего коллектива.

— То есть вам, как ректору, почивать на лаврах некогда. Хотя ведь отлично знали, что этого и не будет. Почему тогда согласились возглавить вуз в очень сложный для него период?

— Я знал, что в этой должности мне придется больше работать, чем даже в кресле министра. Здесь сложнее в том плане, что со всеми проблемами сталкиваешься напрямую, приходится кого–то увольнять, принимать решения, которые, возможно, кому–то не по душе. Но надо поднимать качество образования. Без решения этой серьезной задачи мы потеряем авторитет и традиции образования. Собственно, ради этого и возглавил КНУ, тем более что я выпускник этого университета, его окончил мой отец, который учился на факультете кыргызской филологии, вместе с ним учились выдающиеся личности, которые создали интеллектуальный и духовный потенциал страны, которые по достоинству считаются цветом литературы.

И я хочу вернуть все эти славные страницы, традиции, которые почему–то здесь фактически нивелировались.

— Не кажется вам, что университетов у нас как грибов после дождя, но со слабым техническим и кадровым обеспечением. Может, они не нужны?

— Эта идея дебатируется давно. Но ведь и регионы надо развивать. И те высшие учебные заведения, которые функционируют сейчас там, представляют неотъемлемую часть структуры этого региона. И сокращать такие высшие учебные заведения будет не совсем правильно. Это однозначно скажется на развитии региона. Необходимость развития регионов, удержание потенциала кадров требуют иного подхода к региональным учебным заведениям. На этапе становления, возможно, они не соответствовали ни уровню материально–технического обеспечения, ни кадровому потенциалу. Но сейчас ситуация иная. Например, отдельные университеты в регионах сегодня оснащены лучше, чем некоторые наши столичные вузы.

Поэтому закрывать их не следует. А в связи с переходом на двухуровневую систему подготовки — бакалавриат и магистратуру — ввести градацию. Государственные, безусловно, должны поддерживаться в части потребности в специалистах в том или ином регионе.

Приоритет развития каждого конкретного региона можно сбалансировать с подготовкой кадров в местных вузах. Но в свое время они пошли по линии массового спроса населения — экономика, юриспруденция, таможенное дело. А время меняет приоритеты.

И сейчас даже в Национальном университете на бакалавриат в прошлом году не было конкурса на юридический факультет. И не только у нас. Сейчас с таможенного факультета ребята переводятся на другие. У нас большой конкурс на специальности “лабораторное дело”, “компьютерные технологии”, “программирование”. На экономические направления мы уже не видим того наплыва абитуриентов, какой был. Сложилась такая ситуация, когда население само поняло, какие специальности нынче востребованы больше.

КНУ заключил контракты с некоторыми лабораториями, для которых готовим сотрудников. У нас сложились хорошие отношения с Кыргызгидрометом. Как известно, он получает поддержку международных доноров и даже нас обеспечивает оборудованием, чтобы мы могли разместить его на своих площадках для подготовки специалистов, которых они готовы принять на работу по окончании университета.

Создана совместная лаборатория с предприятием “Эксперт”, которая проводит экспертизу для МВД, ГКНБ по взрывчатым веществам. Наши студенты проходят там практику и растут прямо на глазах. Подобное взаимодействие показывает, что таким образом можно поднять факультеты, которые находятся в сложном положении.

— Учатся ли у вас студенты из зарубежных вузов? Ваш университет состоит в каких–то международных ассоциациях? Что дает это членство?

— В настоящее время у нас обучается более 400 студентов из других стран. Кыргызский Национальный университет вызывает большой интерес у наших партнеров в рамках сетевого университета ШОС. У нас есть студенты, которые приезжают к нам из университетов стран ШОС, в основном пока российские, казахские, узбекские, таджикские. Мы отправляем своих студентов в основном в российские вузы.

В рамках сетевого университета СНГ мы сотрудничаем с МГУ, РУДН, специалисты которого в одной команде с профессорами нашего университета выезжают в учебные заведения стран СНГ, чтобы провести занятия по повышению квалификации своих коллег. У нас немало студентов из Казахстана — из соседних с нами областей.
Если говорить о сотрудничестве с университетами дальнего зарубежья, то очень активное взаимодействие наблюдается с Ассоциацией корейских вузов.

В нашем университете есть замечательный кыргызско–китайский факультет. Ежегодно мы отправляем своих студентов на обучение в китайские вузы, откуда они возвращаются хорошо подготовленными специалистами. Некоторые из них преподают теперь на факультете. А китайская молодежь учится у нас.

— Можете назвать научные исследования, которые провели ученые университета за последнее время?

— Финансирование науки в последние годы было на очень низком уровне, и научная деятельность в основном сфокусировалась на личных возможностях самих ученых. Хотя в последнее время появилась практика, когда учебное заведение обязано выделять средства на научные проекты и внутренние гранты в поддержку научных тем.

Есть хорошие проекты по вопросам экологии, состоянию атмосферы, по исследованию социальных процессов, связанных с миграцией, с трудовыми ресурсами регионов. Успешно ведутся научные исследования в области археологии. Недавно открыли научную экспертную лабораторию по политическим процессам, которая объединила ряд общественных деятелей–экспертов, формирующих общественное пространство не на личных впечатлениях, а на экспертном мнении, основанном на научных исследованиях.

— Как с горечью сказал недавно один из профессоров: “Оборачиваюсь, никто из молодых мне на пятки не наступает. Никто не хочет идти в науку сегодня”. Что вы скажете?

— Это действительно так. И тому есть объективные причины. Сколько зарабатывает молодой ученый? Нет и устойчивых средств, которые поддерживали бы карьеру, рост престижа быть ученым. Поэтому нет и стремления у молодых идти в науку.

И пока что небольшая часть молодежи сейчас обучается по программам магистратуры. Мы должны создать для них стимулы. Одна из миссий университета — поддерживать научный потенциал страны. Всегда этим и славился наш университет.

 

— Контрактное обучение привело к тому, что ряд студентов считает, что если они заплатили за обучение, то все остальное за них должен делать университет, бывает, некоторые не ходят даже на занятия. И в итоге пытаются “развести” опять же через деньги экзамены. И винить одних студентов в этом нельзя.

Решение тут одно. Технология обучения должна быть удобной для студента, чтобы она не заставляла его прибегать к коррупционным методам, а позволяла решать все вопросы цивилизованным образом.

В нашем университете сейчас трансформируется учебный план для того, чтобы студент мог четко представлять себе, какие дисциплины он должен пройти обязательно и последовательно, например, если он филолог и не прошел русского народного творчества, то к изучению античной литературы он уже не будет допущен, пока не сдаст предыдущий экзамен. А не изучив античную, у него не будет возможности изучать средневековую. Вот это называется группой дисциплин А.

Есть группа дисциплин В, которые тоже обязательно должны быть изучены, но не последовательно. Не сдал студент экзамены по дисциплине из этой группы, ему дадут возможность пересдать даже на втором курсе, но он должен снова прослушать курс лекций по этому предмету и, естественно, не бесплатно, набрать определенное количество часов на изучение этого предмета. Есть еще дисциплины группы С, которые могут быть заменены. Студент сам формирует список предметов, которые он обязан сдать, то есть он точно будет знать, за что он платит, тем более что будет вестись электронный учет всех его достижений.

Никто не будет разводить и предлагать такого рода услуги, если мы построим эту систему. А мы ее внедрим. Уже закупили новую современную программную продукцию по организации учебного процесса. Кажется, в стране еще нет ни одного вуза, который бы построил прозрачную систему обучения и сдачи экзаменов.

Кроме того, у нас разработан этический кодекс для студентов, где говорится, что студент за ряд проступков, в том числе за дачу взятки, может быть отчислен. Этический кодекс есть и для преподавателей, согласно которому по решению этической комиссии за какие–то неблаговидные дела с кем–то может быть расторгнут контракт.

И я не сомневаюсь, что в КНУ будут и научные открытия, и молодые ученые. Флагман — он и есть флагман.

Нина НИЧИПОРОВА.
Фото Владимира ПИРОГОВА.

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*