Главная » Вечерний Бишкек » Год спустя: все так же больно

Год спустя: все так же больно

26910146_1251477184952374_3058952440737086442_o

Белая пустота, над которой возвышаются две гранитные плиты, расколотые крылом самолета, — так теперь выглядит въезд на Дачи СУ. Год назад на заснеженном пустыре за памятником была жизнь. Были все, чьи имена теперь навечно высечены на постаменте. В 7.35 утра 16 января 2017 года упавший самолет сровнял с землей часть поселка. И теперь тут холодно и тихо.

В обычные дни на место падения “Боинга” никто не ходит. Сельчане попросили чиновников поставить здесь забор, чтобы каждый раз не видеть зияющую пустоту. На белом покрывале снега практически нет следов, только черный хромой пес живет на пустыре уже год, но и он понуро бродит, словно часовой вдоль забора. Но накануне годовщины трагедии зимнюю тишину нарушили строители и архитекторы, возводившие памятник погибшим. Воздвижение мемориала закончилось довольно быстро, и 13 января, в субботу, утром состоялось официальное его открытие.

26850820_1251476868285739_3258975567712800201_o

Сначала показалось странным, почему на такое мероприятие, где бездушный официоз неуместен, посетителей пускали строго по списку. Но потом стало понятно, что эти меры необходимы для того, чтобы чтение курана в память о погибших не превратить в место склок и разборок. Дело в том, что до сих пор жертвы авиакатастрофы вынуждены скрывать от общественности суммы полученных компенсаций. Более того, многие из них вообще не хотят встречаться лицом к лицу с бывшими соседями, которые считают, что им “недодали” компенсацию за моральный вред, и открыто обвиняют реальных пострадавших в том, что те забрали все себе.

Вообще денежная тема — это больной вопрос для пострадавших.

— Журналисты, соседи, знакомые и незнакомые люди постоянно спрашивают: а сколько вам дали? Как будто это самое для нас главное. Да никакие миллионы не могут вернуть хотя бы на секунду наших близких. Я бы отдала все, что у меня есть, за то, чтобы вернуть троих моих детей. Время не лечит. Вы смотрите на пустырь и видите снег, а мы видим там наши дома, которых больше нет… И у нас, у людей, которых объединяет общее горе, сейчас одна просьба: пожалуйста, не вынуждайте нас говорить о деньгах. Давайте лучше вспоминать наших близких, так будет легче. И хотим сказать огромное спасибо всем, кто помог нам пережить этот страшный год. Рахмат! — Венера Шейшенова хотела сказать еще много чего, она даже записала все на нескольких листах, но слезы, застывающие на морозе, не дали ей прочесть из заготовленной речи ни буквы.

26678042_1251476928285733_3927644761788702225_o

А вот первый заместитель руководителя аппарата президента КР и руководитель межведомственной рабочей группы по оказанию содействия пострадавшим и семьям погибших Мухамметкалый Абулгазиев, наоборот, был краток, сух и строг. Он отчитался о проделанной работе шаблонными фразами. Сообщил, что родственникам пострадавших полностью переданы те средства, что собрали неравнодушные граждане, а также компенсацию выплатила турецкая компания, они все приобрели жилье. Абулгазиев озвучил и то, что причиной катастрофы стала ошибка пилота. За сухими формулировками скрывалась на самом деле забота о чувствах пострадавших, чтобы неосторожным словом не усилить их и без того тяжелое моральное состояние. Также очень осторожно и сдержанно выступил и новый посол Турции в Кыргызстане Ченгиз Камиль Фырат, принеся соболезнования и попросив прощения у пострадавших.

1111

…Чиновники говорили то, что должны были сказать. А люди сидели, онемевшие от горя, и, казалось, ничего не слышали вокруг. Мать, потерявшая дочь, одной рукой вытирала слезы, в другой держала портрет в черной рамке. Постаревшие от горя супруги, похоронившие двоих малышей, держали свое семейное фото и смотрели в никуда. Или вот мать, обнимающая фотографию сына, словно пытающаяся его согреть… И только оставшиеся сиротами мальчишки — Султанчик и Жакшылык — держались молодцом и старались не плакать. Каждый из пришедших молчал о своем, пока над памятником низко–низко пролетел самолет — белый, почти призрачный силуэт в молочно–зимнем небе с отчетливой эмблемой турецкой авиакомпании на борту. И в этот момент у всех была одна общая молитва: дай Бог, чтобы больше никогда…

Надежда ХОХЛОВА.
Фото автора.

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*