Главная » Происшествия » ПОХИТИЛА БАБУШКА ВНУЧКУ

ПОХИТИЛА БАБУШКА ВНУЧКУ

Вечером 30 сентября, в субботу, Андрей Добровольский был дома. Когда мать пошла открывать кому-то ворота, он ни о чём не беспокоился. Мало ли кто пришёл в гости к родителям субботним вечером!

— Ну и друзья у тебя, — заглянула в комнату мать. — Где ты таких только берёшь? Грубые, невоспитанные…

— Какие друзья? — Андрей вышел во двор. Четверо дюжих мужиков азиатской внешности были ему незнакомы. — Чего хотели?

Незваные гости стали говорить что-то несвязное. В чём-то Андрея упрекали. Каких-то больных петухов он якобы кому-то продал.

— Что за петухи? О чём вы вообще? — Решив, что мужики просто ошиблись адресом, Андрей готов был уже вежливо выставить их за ворота. Из дома выглянула четырёхлетняя дочка Полина…

И одновременно Андрей услышал до боли знакомый голос. Разглядеть что-нибудь или кого-нибудь в сумерках было невозможно, но сердце у него защемило: голос — её, тёщи Елены Акрамовны. Которая должна быть сейчас далеко от Жайылского района и вообще от Кыргызстана. Тёща живёт в России, в Ханты-Мансийске. Занимает там хорошую должность. Зачем она здесь?

— Доча, беги! — успел крикнуть Полинке.

Но девочка скрыться не успела. Пока тщетно пытавшегося вырваться Андрея крепко держали четыре мордоворота, чьи-то руки в темноте подхватили ребёнка.

Андрей изо всех сил дёрнулся ещё раз. Молотил руками и ногами, не разбирая, кого и по каким частям тела. Рвался к своей машине, чтобы в случае чего броситься в погоню. Нащупал руку — вроде бы женскую. «Или жена, или тёща, — пронеслось в голове. — Больше некому. Но откуда они здесь взялись?»

В эту женскую руку Андрей, плохо соображая, что происходит, вцепился мёртвой хваткой. Затащил женщину в дом. Включил свет: так и есть, незабвенная Елена Акрамовна. Пока препирался с ней, пока размышлял, стоит ли её привязать к чему-нибудь, чтобы не сбежала, или достаточно запереть дверь, — во дворе всё стихло. Слышно было, как от дома, стремительно набирая скорость, отъехала машина.

Мордовороты скрылись — вместе с девочкой.

ненужный  зять

— Однажды, — рассказывает Андрей, — тёща от меня чуть  было  не  избавилась. В буквальном смысле хотела, чтоб я умер. Она ведь с самого начала была против наших отношений с Настей. Настя  —  это  моя  жена… Бывшая.

Так вот. Елену Акрамовну я совершенно не устраивал. Не такого мужа она хотела для своей дочери. Чем так хороша её дочь? Да ничем. Если разобраться, Елена Акрамовна должна была радоваться, что её дочь с маленьким ребёнком от первого брака, учитывая её проблемы с алкоголем… В общем, пожелала бы нам счастья и оставила бы нас в покое. Но я, видите ли, никто. Даже денег много не могу заработать.

В конце концов Елена Акрамовна вроде бы смирилась. Скорее всего, позволила Насте со мной жить в надежде, что мы вот-вот разбежимся. А мы не разбежались. К тому же Настя сразу забеременела.

Они — в России, я метался между Кара-Балтой и Ханты-Мансийском. У меня родители здесь. А Елена Акрамовна — начальник паспортного стола в Ханты-Мансийске. Можете представить, какие у неё связи и возможности.

Сошлись мы с Настей там. Там начали жить вместе, там родилась Полиночка. Когда дочке было пять месяцев, меня выдворили из России. Что-то с документами оказалось не в порядке. Я вернулся сюда, к родителям.

Елена Акрамовна предложила мне очень, как она сказала, хороший способ воссоединиться с семьёй. Пересечь границу незаконно. То есть договориться с «проверенным» таксистом, чтобы провёз меня через Казахстан на российскую границу с той стороны, где она меньше всего охраняется. Говорила, что главное — проникнуть на территорию Российской Федерации. А дальше уже якобы не моя забота. Помогут мне и с документами, и с устройством.

Я согласился. Очень скучал по жене и дочке. Да и сын Насти, которому я не отец, стал мне как родной. За него тоже душа болела.

Довёз меня таксист до какого-то дремучего леса. Сказал, что должен я идти напрямик через лес и сам якобы не замечу, как в России окажусь.

Пошёл я через лес. Знаете, что такое зима в Казахстане? Минус двадцать, а то и больше. Дорогу не разобрать. Заблудился я. Замёрз и устал до такой степени, что счёт времени потерял. Так и не знаю до сих пор, сколько я там плутал. В конце концов понял, что не видать мне России как своих ушей.

Казахские пограничники, которые меня нашли, обошлись со мной не слишком строго. Я рассказал им свою историю. Покачали головами: «Это тёща просто решила тебя со свету сжить, на это и рассчитывала». Отделался я тогда лёгким испугом — тремя днями ареста и штрафом.

А Настя с детьми вскоре сама ко мне приехала.

Здесь, в Жайылском загсе, мы с ней наконец и зарегистрировались. Я думал, наконец-то у меня появилась настоящая семья. Любимая жена, двое детей — это же счастье!

Сына, правда, тёща скоро забрала. Увезла в свой Ханты-Мансийск вроде бы в гости на несколько дней. Потом всё откладывала и откладывала его возвращение. То через месяц привезёт, то через полгода. Закончилось тем, что Елена Акрамовна объявила: в России внуку будет гораздо лучше.

Настя не спорила. А я — ну кто я ему такой, чтобы спорить и требовать его возвращения? По сути — чужой дядька. Хоть он меня и папой до сих пор по телефону называет.

одна,  но  пагубная  страсть

Жена моя любила выпить. И сейчас любит, я больше чем уверен, хотя мы давно не виделись. Не то чтобы прямо не просыхает. Долго может держаться. Зато уж если сорвётся — выпадает из жизни на несколько дней.

Сначала я на это сквозь пальцы смотрел. Да и не знал многого. Возвращаюсь с работы домой, захожу в ближайший магазинчик, а мне там говорят: «Твоя жена должна двести сомов». Ну должна так должна, не вопрос, достаю из кармана деньги, рассчитываюсь. Дома спрашиваю Настю, что она купила. «Да так, разное», — отвечает.

Оказалось, покупает она напитки. Тогда ещё слабоалкогольные, вроде «Ягуара». Говорил с ней. Напоминал про дочку. Настя тогда ещё со мной соглашалась и обещала бросить.

У нас село. Все на виду. Соседи мне постоянно жаловались: идёт твоя Настасья по улице, в зубах сигарета, одной рукой ребёнка держит, в другой руке — банка с пивом или энергетиком. Мне за неё неудобно, меня-то здесь с детства знают. Опять начинаю с ней разговоры разговаривать. Хочешь, мол, выпить и покурить — посиди культурно дома. Выпей немного, закуси. Но не в таких количествах и не каждый день!

Однажды к кому-то в гости она поехала. У кого-то то ли день рождения, то ли ещё какой-то праздник. Напились они там, в том числе и моя супруга, до поросячьего визга. Полиночка с ней была…

Таксист, который Настю домой вёз, оказался моим старым знакомым. Привёз её с дочкой, выгрузил. И меня как бы между прочим спрашивает: «А ты не боишься, что она в таком состоянии вместе с ребёнком в какую-нибудь, мягко говоря, неприятную ситуацию попадёт? Или, ещё хуже, потеряет девочку по дороге, забудет её где-нибудь?»

Да, этого, если честно, я больше всего и боялся. С тех пор как Настя на гулянки собирается, я её не удерживаю, только дочку не позволяю с собой тащить.
Жене, по-моему, только этого и надо было. Она себя свободной и независимой почувствовала. Стала периодически пропадать на несколько дней.

— Вот адреса, вот телефоны, — Андрей предлагает корреспонденту лично всё проверить, — это всё люди, которые, спасибо им, помогали мне разыскивать Настю в Кара-Балте, а то и в Бишкеке и возвращать домой. Они подтвердят…

В конце декабря у Насти день рождения. В начале января — день рождения у Полины. Этих двух поводов (не считая Нового года) Насте хватало, чтобы задолго до праздников уйти в загул.

— Как-то в декабре 2016 года, — вспоминает Андрей, — прихожу я с работы домой, а жена сидит за столом с подругой. Естественно, выпивают. Полиночка рядом крутится.

Я, естественно, стал ругаться. Её подруга возражает: «Я же не каждый день к вам в гости прихожу!» Да приходи ты хоть каждый день, но зачем такие застолья устраивать? Возьмите конфеты, торт, чаю попейте. Я тоже ведь не трезвенник и вообще далёк от идеала. Бывает, и выпить очень захочется. Но я, во-первых, знаю меру, а во-вторых, не делаю этого дома, при маленьком ребёнке.

Поругались. Настину подругу я в тот вечер из дома выгнал. Настя в очередной раз извинилась, пообещала впредь сдерживаться. Дальше отношения выяснять я не стал — устал на работе, сил не было. Лёг пораньше спать. Просыпаюсь утром — ни жены, ни её вещей.

С тех пор мы больше с ней не виделись.

«Мама,  ответь!»

— Знаете, — признаётся Андрей, — я ведь до сих пор Настю забыть не могу. Это уже не любовь, наверное. Просто считаю её родным, близким человеком. А учитывая, что она такая непутёвая, очень переживаю за неё. Мне даже сны про неё какие-то странные снятся.

Снится, например, что она в каком-то сарае связанная, с кляпом во рту. И будто бы мои родители от неё чего-то хотят, говоря простым языком, «наезжают». Хотя в действительности, сколько мы с моими родителями жили, ничего подобного никогда не было. Я вроде бы спешу, бегу к ней на помощь — и просыпаюсь.

Сердце подсказывает: что-то с ней случилось. Начинаю ей звонить…

Да, тогда, в декабре, почти год назад, жена уехала в Ханты-Мансийск к своей матери. И к своему сыну. А про нашу с ней общую дочку почему-то забыла.
Полина берёт калькулятор, прижимает к уху и ходит по комнате: «Мама, это я, ответь, поговори со мной!» Ну невозможно же на это смотреть!

Звоню Насте. Тебе, спрашиваю, не интересно, как тут твой ребёнок живёт? Здоров ли, не нуждается ли в чём-нибудь? Неужели даже голос дочкин не хочешь услышать? Поговори с ней, она ждёт.

— Нет, — подумав пару секунд, отвечает Настя. — Давай лучше так: ты с ней сам разговаривай, а я послушаю.

Да чем же это лучше-то?! Говорит — не хочет дочку лишний раз травмировать. Услышит девочка мамин голос, расплачется, распереживается, к маме запросится…

В принципе логика определённая в этом есть, конечно.

Потом Настя и вовсе пропала. Перестала выходить на связь. Вместо неё к Андрею вдруг постучались люди в милицейской форме: «Вы такой-то? Мы должны у вас ребёнка изъять и передать матери». Как это «изъять»? Ребёнок что — вещь какая-то, неодушевлённый предмет?

— Документ покажите, — потребовал Андрей. — Какое-нибудь постановление, из которого следует, что я обязан отдать вам дочку.

Такого документа у ментов при себе не оказалось. На том разговор и закончили.

— Если б вы знали, сколько народу на меня выходило за всё это время! — Андрей еле сдерживается, чтобы не разрыдаться в голос. — Звонили мои ханты-мансийские знакомые, с которыми когда-то работали вместе. С  которыми товарищеские, почти дружеские отношения были. Звонят: «Андрюха, что там у вас случилось? Почему ребёнка не отдаёшь?»

Объясняю, что я вовсе не против того, чтобы дочка жила с Настей. Какая бы она ни была, а она мать. Маленькому ребёнку, тем более девочке, мама необходима, разве я этого не понимаю?

Пусть Настя приедет сюда, заберёт Полиночку и живёт с ней отдельно от меня, но чтобы я мог приходить в гости и видеться с дочей. Или пусть дождутся, когда мне можно будет вернуться в Россию. Я приеду вместе с Полиной, передам её Насте — а сам, опять же, буду в гости приходить.

Пусть Настя, в конце концов, сама хоть как-то «проявится». Почему бы ей самой не позвонить мне и не обсудить то, что касается только нашей семьи?

Меня слушают, вроде сочувствуют. А через пару дней звонят уже совсем с другим настроем: «Козёл, а ну-ка верни ребёнка, а то хуже будет!»

Я чувствую, что Насте всё равно. Что Полина нужна не ей, а её матери. И то, наверное, лишь потому, что не привыкла она проигрывать. Ей надо, чтобы всё по её было, чтобы все под её дудку плясали.

— А  я… — глаза Андрея опять предательски блестят. — Я смысл жизни потеряю, если потеряю дочку. Она такая лапушка! Вечером иду с работы, обязательно ей что-нибудь вкусненькое несу. Она подбежит, обнимет: «Папочка!» Про маму уже не вспоминает. Как же мне жить без дочки, сами посудите?!

«смешной»  отец

Андрею Добровольскому пришла повестка в Жайылский районный суд. Бывшая жена Настя издалека обратилась с иском об определении места проживания ребёнка.

В  суд Андрей летел как на крыльях. Наконец-то увидится с Настей, наконец-то можно будет не по телефону, а живьём, глаза в глаза спокойно обсудить свою непростую ситуацию. Суд ведь, в сущности, не нужен. Что  они,  два взрослых человека, которых объединяет общий  ребёнок,  сами  не договорятся?

В суде мужчину ждало разочарование. Ни Настя, ни её мать в Кара-Балту не приехали. От их имени и по поручению выступает представитель. Причём так и неясно, чьи именно интересы он представляет — Анастасии или Елены Акрамовны. Исковое заявление составлено от имени Насти, а подпись под ним — андреевской тёщи.

Судья  на  это  недоразумение тоже внимание обратил. Вернул документы на переделку.

Возобновился процесс нескоро. И Андрею по-прежнему пришлось «бодаться» с адвокатом, а не с бывшей супругой.

Судью интересовала жизнь ребёнка в отцовском доме. Как себя чувствует девочка, не болеет ли, хорошо ли питается, опрятно ли её одевают? Ходит ли в детский сад?

— Не  ходит,  —  ответил Андрей.

— Почему?

— Потому  что  я  за  неё  боюсь.

— Чего же боитесь?

— Её украдут и увезут. Что-то мне подсказывает, что так и случится.

В суде Андрея Добровольского подняли на смех. Надо же, дескать, какой мнительный папаша. Зарубежных триллеров насмотрелся, не иначе. Только там детей из-под носа у родителей похищают, у нас страна не такая гангстерская.

А Андрей действительно боялся. Даже за ворота дочку не выпускал. Хочет погулять, поиграть — пусть во дворе играет. На улицу без сопровождения — ни-ни. Соседи над ним тоже по этому поводу посмеивались.

Но ведь не зря боялся, как оказалось.

ПОХИТИЛА БАБУШКА ВНУЧКУ

В  Жайылском  районе…

ПОХИТИЛА БАБУШКА ВНУЧКУ

… или  уже  в  далёком  Ханты-Мансийске   спрятали  девочку?

«на  границе  выходной»

Поздним вечером 30 сентября Андрей держал за руку бывшую тёщу и пытался собраться с мыслями. Что делать? И с ней, пойманной им на месте преступления Еленой Акрамовной, что делать? И главное — где искать увезённую неизвестными Полиночку?

Тёщу решил сдать в милицию. Позвонил, сообщил о похищении ребёнка. Оперативники из Жайылского РОВД приехали и «упаковали» Елену Акрамовну, которая, уезжая в ИВС, кричала, что она гражданка России и кыргызские законы для неё ничего не значат.

К Елене Акрамовне Родиной, учитывая её гражданство, действительно в милиции отношение особое. Сначала она спокойно прогуливалась взад-вперёд по коридору РОВД, давая понять — в первую очередь бывшему зятю — что ничего не боится и ничем серьёзным ей этот арест не грозит.

Потом,  правда,  заставила  поволноваться  и  Андрея, и ментов, и представителя  российского  консульства, когда наотрез отказалась ехать в суд на санкцию,  цеплялась  за  батареи и кричала: «Не имеете права!»

Некий таксист привёз в ИВС потерянный Еленой Акрамовной около дома Добровольских башмак. И попутно обмолвился, что она вчера приходила и к нему, соседу Андрея. Просила о «небольшой услуге» — подержать Добровольского, пока она увезёт «своего» ребёнка. Таксист отказался. А те четверо мордоворотов, как видно, согласились.

Кто такие эти четверо? Где их искать? Куда они увезли Полину, кому её отдали?

Ни на один из этих вопросов Елена Родина не отвечает. Посаженная на два месяца до окончания следствия в СИЗО, хранит гордое молчание. Обвинение ей предъявлено нешуточное: похищение человека. Тяжкая 123-я статья Уголовного кодекса, грозящая в случае совершения преступления группой лиц по предварительному сговору, да ещё и в отношении несовершеннолетнего (а именно так всё и было) лишением свободы на срок от пяти до десяти лет.

А она молчит. Не выдаёт ни подельников, ни нынешнее местонахождение внучки. Пока бывший зять натуральным образом сходит с ума от неизвестности.

— Я в тот же вечер, как её задержали, — рассказывает Андрей,  —  да и на следующий день просил милиционеров срочно принять какие-то меры. Вдруг дочку в Россию вывезут? Её свидетельство о рождении у меня, но ведь у нас всякое бывает. Просил связаться с пограничниками, говорил о сторожевой карточке…

— Сегодня воскресенье, — ответили Добровольскому сотрудники милиции. — На границе выходной. Никто там вашими делами сегодня заниматься не будет.
Вам смешно? Мне тоже. А вот Андрею Добровольскому не до смеха.

Он предполагает, что сейчас, спустя столько времени, Полина точно уже в Ханты-Мансийске. А если это так, то он уж точно никогда больше её не увидит. Андрей не верит, что девочка действительно так уж сильно нужна своей матери Анастасии. И очень опасается за здоровье (и даже жизнь) ребёнка, постоянно находящегося с выпивающей матерью.

— Если бы Елена Акрамовна сказала, куда они дели мою дочку, — говорит Андрей, — я бы тут же написал встречное заявление. Написал бы, что не имею к ней никаких претензий. Она же мне не чужая, она мама моей бывшей жены, бабушка Полиночки. Я вовсе не хочу, чтобы её посадили в тюрьму, вообще ничего плохого ей не хочу! Но она молчит. И милиционеры её, женщину, никак «расколоть» не могут.

В это, честно говоря, верится слабо. Что же у нас за милиция такая, если не может вытянуть из арестованной женщины необходимую информацию?!

Долго ли ещё будет молчать Елена Акрамовна, чем закончится следствие, каков будет приговор суда, а главное — отыщется ли четырёхлетняя дочка Андрея Добровольского?

Мы следим за развитием этой истории. И непременно будем своевременно информировать читателей о дальнейшем раскручивании этого поистине детективного сюжета.

Ольга  КАЛИНИНА

Источник:

delo.kg

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*

x

Не пропустите

9ded1e817fdfb525966e952b648a55e6

Пассажирский самолет потерпел крушение в Канаде

Нештатная ситуация на борту случилась почти сразу же после вылета самолета из аэропорта Фонд-дю-Лак на ...